«Девяностые были десятилетием, когда адреналинщики взяли верх».
Так озаглавил свою статью рецензент лондонской «Таймс», посвящённую выставке «1990-е: искусство и мода» (The 90s: Art and Fashion), которая открылась в октябре в лондонской галерее британского искусства Тейт-Британ.
(Любопытно, что русское слово «декада» (десять дней) и английское decade (десять лет) имеют разные значения. Это классический случай «ложных друзей переводчика»).
Невероятно, но с тех времён прошло уже больше четверти века! Я провёл все десять лет 1990-х в Лондоне, но после посещения выставки у меня сложилось впечатление, что мы с некоторыми деятелями искусства жили в параллельных пространствах, в разных реальностях. Вот моя версия. Как писал Набоков: «Память, говори».
В те годы я работал на Би-би-си, ходил на службу в Буш-хаус. Понятно, что мои личные воспоминания во многом связаны с британскими новостями часа: с отставкой Маргарет Тэтчер, с открытием туннеля под Ла-Маншем, с гибелью принцессы Дианы, с болезнью бешеных коров или Белфастским соглашением (Good Friday Agreement) — не говоря уже о международных событиях, таких как распад Советского Союза или объединение Германии. Однако за десятилетие, которое началось 1 января 1990 года и закончилось 31 декабря 1999, я, помимо всех медийных новостей, был живым свидетелем некоторых важных событий — и не только лондонских.
Для начала в голову приходят мелочи. В девяностых ещё можно было курить на втором этаже лондонских красных даблдекеров — двухэтажных автобусов. После трудного рабочего дня я вместо того, чтобы прыгать в лондонскую подземку (The Tube), забирался на второй этаж автобуса и, усевшись у переднего окна, расслабленно дымил, затрачивая на дорогу в два раза больше времени, чем если бы ехал на метро.
Одно из самых сильных впечатлений начала 1990-х на меня произвело массовое побоище между демонстрантами и полицией в марте 1990 на Трафальгарской площади. В обеденный перерыв я вышел погулять из Буш-хауса, где тогда располагалась Иновещательная служба Би-би-си, и на главной площади города стал свидетелем настоящей жестокой битвы тысяч демонстрантов с сотнями полицейских. В воздух летели и лёгкие, и тяжёлые предметы. Это был бунт против введённого правительством Маргарет Тэтчер подушного налога (poll tax). Из-за этих беспорядков Железной леди через несколько месяцев пришлось уйти в отставку, и её место занял её ставленник — министр финансов Джон Мейджор.
Оглядываясь назад, я с удивлением констатирую, что на протяжении всего десятилетия c ноября 1990 Великобританией правили всего два премьер-министра: Джон Мейджор и Тони Блэр. Лишь за последний десяток с небольшим лет, отсчитывая от 2026, их сменилось семеро!
Другой интересный личный опыт. Вечером 18 февраля 1996 года я сидел в студии Би-би-си и читал в микрофон новости. Послышался какой-то хлопок. Напомню, что радиостудии хорошо звукоизолированы. И уже в следующий час мне пришлось озвучивать депешу, в которой говорилось, что на улице Олдвич, на которую выходит фасад Буш-хауса, взорвался автобус. Как стало известно позднее, террорист из ИРА перевозил самодельное взрывное устройство с двумя килограммами взрывчатки, и оно сдетонировало преждевременно прямо у него на коленях. Сам террорист погиб на месте, ещё восемь человек получили ранения. После этого несколько дней недалеко от входа во Всемирную службу Би-би-си стоял искорёженный до неузнаваемости даблдекер. Одно дело — слушать об этом в новостях, другое — увидеть результат своими глазами.
В августе 1997 года в парижском туннеле вместе с любовником-арабом и подвыпившим водителем погибла принцесса Диана. То, что последовало за этим в стране, с трудом поддаётся описанию. Это был какой-то религиозный экстаз нации. Мне, как и некоторым моим коллегам по Би-би-си, был непонятен невероятный всплеск народных эмоций и горя. Мы недооценивали тот факт, что в Соединённом Королевстве перипетии жизни монаршей семьи имеют огромный отклик в национальном сознании.
Через несколько дней после печальных событий августа 1997 года я проходил мимо Кенсингтонского дворца, где принцесса жила после того, как рассталась с принцем Чарльзом. Ворота, десятки метров дворцовой ограды и газон перед ней были завалены букетами цветов, подарками и письмами; к этому импровизированному мемориалу шёл непрерывный поток людей. Мне запомнились мужчины, все в наколках, с виду водопроводчики или слесари, рыдавшие навзрыд.
…продолжение следует…