Cart

ЛОНДОНСКИЕ ДЕВЯНОСТЫЕ, 3

…окончание…

«Обои с отпечатками женской попы» (Bottom Wallpaper), Абигейл Лейн, 1992–1997. Женщина-модель садилась на стул с подушечкой для штемпельной краски, а затем — на лист обоев. Вот такими интимными «автографами» покрыта вся стена.

Ну, естественно, в одном из первых залов выставки, проходящей в наши дни в Тейт-Британ, стоит скромная работа Хёрста: две маленькие акулы, заключённые в прозрачные параллелепипеды, как бы преследуют друг друга, двигаясь вдоль металлического кольца (Harmless… Two Similar Swimming Forms in Endless Motion, 1993).


Другой столп YBA, Трейси Эмин, представлена не сразу заметной настенной надписью из светящихся неоновых трубок: «Легален ли анальный секс? / Анáлен ли легальный секс?» (Is Anal Sex Legal? / Is Legal Sex Anal?).


Её знаменитая работа «Моя кровать» (My Bed, 1998) до этой выставки не доехала, возможно, потому, что недавно побывала на большой ретроспективе Эмин, проходившей в сестринской галерее Тейт-Модерн. Речь идёт о настоящей двуспальной кровати с мятыми простынями и подушками, на которую небрежно брошены несвежие розовые трусики и колготки художницы. Рядом, на грязном коврике, разбросаны пустые бутылки из-под водки, гигиенические салфетки, заношенные тапочки. На столике стоит пепельница, забитая окурками.

«Куриные трусики» (Chicken Knickers), Сара Лукас, 1997.

В 2014 году граф Кристиан Дюркгейм приобрёл это произведение искусства за два с половиной миллиона фунтов стерлингов и передал галерее Тейт в долгосрочную аренду. В интервью Эмин рассказала, что у неё была депрессия и она пару недель не вставала с кровати, а когда встала, поняла, что у неё перед глазами подлинный шедевр.


«Адреналинщики», они же «экстремалы» всех мастей, чьи работы представлены на нынешней экспозиции, включают афро-британца Криса Офили, использующего слоновий помёт на своих масштабных полотнах, и скульптора с инвалидностью Йинки Шонибаре, который создаёт трёхмерные африканские эквиваленты знаменитых европейских картин, но лишает голов всех людей, изображённых на этих картинах.


Или вот ещё: автопортрет нижней части тела члена YBA Сары Лукас с разделанной курицей, помещённой на трусики художницы, так что куриное расчленение ориентировано на женское влагалище.


Эта выставка определённо имеет сильный афро-британо-женский уклон. Собственно, об этом говорится на одном из первых информационных табло при входе. Там сказано о тех, кто, по мнению организаторов экспозиции Тейт-Британ, создавал новую культуру в 1990-х:

«Качели» (The Swing), Йинки Шонибаре, 2001. Эта скульптурная композиция пародирует знаменитую картину Жана-Оноре Фрагонара, лишая героиню картины головы. Идея Шонибаре, видимо, состоит в том, чтобы лишить «белого человека» индивидуальности, оставив классовые признаки в виде наряда, позы и т. д.

«…They are asking what it means to be black, queer or a girl; they expand narrow definitions of beauty».
«…Они задаются вопросом, что значит быть чёрным, геем или девушкой; они расширяют узкие представления о красоте».


Неудивительно, что представлять британскую культуру 1990-х, по возможности удалив из неё «белых мужчин», довелось директору Тейт-Британ Алексу Фаркухарсону, экстремально политкорректному деятелю. Так, он поставил себе задачу повесить на стены постоянной коллекции галереи британского искусства столько же картин, написанных женщинами, сколько и мужчинами. При таком подходе надо зачеркнуть почти всё британское искусство до XX века.
Почему на выставке «1990-е: искусство и мода» не показаны работы Марка Куинна, Энтони Гормли, Билла Вудроу или Дэвида Шригли, чьё творчество в 1990-х было в полном разгаре? Или они не творили в 1990-е, не устраивали выставок? Не заметил я там и работ одного из ярких представителей YBA — Гэвина Тёрка.


Характерно, что главный куратор выставки Эдвард Эннинфул, родом из Ганы, близок к миру моды, а не искусства. Он, как ни старался, на открытие выставки приехать не смог. Её очень неуклюже открывали четыре младшие кураторши.


И ещё одно культурологическое замечание. Меня назовут снобом, но я обратил внимание, что многие творцы 1990-х — люди скромного происхождения. Отчим Хёрста был автомехаником, отец Сары Лукас — разносчиком молока, мать Трейси Эмин — горничной в отеле и официанткой в ночном клубе, родители Криса Офили работали на кондитерской фабрике.
Понятно, к чему я клоню: от произведений, представленных на выставке и выдаваемых за «новую энергию», на самом деле попахивает классовым переворотом.

Кураторы выставки на фоне стены, покрытой 56 фотографиями Вольфганга Тилльманса, композиция «Конкордная сетка» 1997 года. Фотограф снимал, как Конкорды взлетают и садятся в аэропорту Хитроу.

За последние десятилетия концепция визуального творчества кардинально изменилась. И во французском (Beaux-Arts), и в английском языке (Fine Arts) в былые времена к слову «искусства» добавлялось слово «изящные». Предполагалось, что человек, работающий в этой области, создаёт нечто прекрасное. От сегодняшних гениев никто подобного не ждёт, как не ждёт и умения рисовать или ваять.


Некоторые из современных шедевров приятны для глаза, понятны, в них есть здоровый юмор или даже очевидная мысль. Но обратных примеров — шокирующих, вызывающих омерзение и гадливость — больше.

Наоми Кэмпбелл в наряде из коллекции «On Liberty» Вивьен Вествуд, 1994.

Я далёк от идей подручных Гитлера о «дегенеративном искусстве», но должен признать, что на выставке Тейт-Британ «1990-е: искусство и мода» эстетика, за редкими исключениями, не моя. А мне даже в те, уже далёкие от нас годы, многое из современного британского искусства нравилось.


Выставка произвела на меня сильное впечатление, но вот большого удовольствия не доставила.