…окончание…
«Это была гравюра на стали: здание с прямоугольными окнами и башней впереди… Я знаю это здание, — промолвил Уинстон, — оно разрушено. В середине улицы, за Дворцом юстиции».
Речь идёт о церкви Святого Климента, той самой, которая в считалке «Апельсинчики как мёд — в колокол Сент-Климент бьёт…». Церковь действительно была почти полностью разрушена во время войны: она сильно пострадала от налёта в 1941 году и затем была тщательно восстановлена. Расположенная на границе Вестминстера и Сити, она находилась в районе, которому от немецкой авиации досталось особенно сильно.
Сегодня эта церковь, барочная наследница средневековой, тщательно восстановлена и отреставрирована. Она служит официальной церковью Королевских военно-воздушных сил. А через дорогу от неё, перед Королевским судом справедливости («Дворцом юстиции» в романе), в наши дни постоянно дежурит толпа журналистов с микрофонами и телекамерами, освещающих самые звонкие судебные процессы.
«Уинстон обвёл взглядом запущенную комнатушку над лавкой мистера Чаррингтона. Широченная с голым валиком кровать возле окна была застлана драными одеялами. На каминной доске тикали старинные часы с двенадцатичасовым циферблатом».
Исследователи творчества Оруэлла считают, что прототипом комнаты над лавкой старьёвщика, где встречаются Уинстон и Джулия, могла быть квартирка второй жены Оруэлла Сони Браунелл, расположенная по адресу 18 Percy Street в квартале Фицровия. Здание сегодня легко опознать по магазину Soho Wine Supply на первом этаже.
После смерти Оруэлла в январе 1950 года вторая жена унаследовала его документы, в том числе и рукопись «1984». В 1952 году она решила выставить сохранившуюся рукопись на благотворительный аукцион. И именно из этой квартиры Соня начала переписку с представителем аукционного дома Sotheby’s Джоном «Джейком» Картером о продаже манускрипта.
Добавим, что Джордж Оруэлл не сохранял рукописи своих трудов, как правило, уничтожая их, так что рабочая рукопись «1984» — единственная существенная сохранившаяся рукопись его романа. Сегодня она находится в американском университете Браун (Brown University).
«На другой стороне переулка была захудалая пивная с как будто матовыми, а на самом деле пыльными окнами…».
Прообразом паба, в который заходит Уинстон и пытается разговорить старика-прола, чтобы узнать от него о мире прошлого, Оруэллу послужил один из двух лондонских пабов, завсегдатаем которых он был, — к примеру, Newman Arms (23 Rathbone Street) в квартале Fitzrovia.
Писатель и его друзья, как правило, начинали вечер в Newman Arms, а заканчивали в расположенной в нескольких минутах ходьбы пивной Marquis of Granby, которая закрывалась на полчаса позже, поскольку находилась на территории соседнего лицензионного района (licensing district) с другим расписанием работы.
Эта небольшая группа пивных чуть к северу от главной торговой улицы Лондона, Оксфорд-стрит, была популярна среди поэтов и писателей в первой половине XX века. Тут можно было встретить, среди прочих, поэта Дилана Томаса и писателя Энтони Бёрджесса, описавшего атмосферу этих пивных в мемуарах «Маленький Уилсон и большой Бог». Любимым напитком Оруэлла в Newman Arms была пинта Black and Tan — смесь бутылочного портера Guinness с элем Bass в одной кружке.
В самом конце романа Уинстон оказывается в страшной комнате сто один, упрятанной глубоко под землёй, — той самой, одно название которой навевает на обитателей мира Оруэлла невероятный ужас. В комнате допросов и пыток человек сталкивается с самым страшным, что может себе вообразить, — и это ломает его окончательно.
Прототипом этой комнаты послужило скучное помещение офиса, действительно имевшее номер 101, в здании Би-Би-Си на 55 Portland Place, где Оруэлл работал во время войны.
«Комната была просторнее почти всех прежних камер Уинстона. Но он не замечал подробностей обстановки. Заметил только два столика прямо перед собой, оба с зелёным сукном. Уинстон был привязан к креслу так туго, что не мог пошевелить даже головой…».
Комнату 101 в здании Би-Би-Си посетить в наши дни нельзя даже при желании: она была снесена при изменении внутренней планировки комплекса. Но не всё потеряно!
Британская скульпторша Рейчел Уайтрид специализируется на «вакуумных» объектах — делает гипсовые или бетонные слепки изнутри помещений, часто подлежащих сносу, чтобы сохранить такую своеобразную память о них. Уайтрид получила в 1993 году самую престижную британскую премию в области современного искусства — премию Тёрнера — за бетонный слепок всего внутреннего пространства заброшенного викторианского, ничем не примечательного дома. После этого здание было демонтировано.
В результате получился своего рода «негативный дом» — внутренность дома, превращённая в массивную бетонную скульптуру. Скажем, там, где дверь с дверным проёмом образует нишу, если смотреть изнутри помещения, на слепке она становится выступом.
Уайтрид запечатлела таким образом перед сносом прототип комнаты ужасов 101 из романа Оруэлла. И сейчас этот массивный шедевр современного искусства входит в коллекцию парижского Центра Помпиду.