Они сошлись: волна и камень,
Стихи и проза, лёд и пламень…
Александр Пушкин, «Евгений Онегин».

«Небо… правит всем», – Джон Констебл.

«У Тёрнера огонь, а у Констебла — дождь», –
«Журнал англичанина» (Englishman’s Magazine), 1831 год.

Я помню когда-то давным давно на письменных экзаменах для лицензированных лондонских гидов, был вопрос: «Что есть на картинах Уильяма Тёрнера и отсутствует на картинах Джона Констебла». Ответ, который ожидался: «У Тёрнера на полотнах есть технические средства, а у Констебла их нет». Сейчас много лет спустя я вижу, что это не совсем так, у Тёрнера есть множество картин маслом и акварелью безо всяких технических средств, а у Констебла кое-что техническое можно найти. К примеру, та работа, которую художник, как это принято, подарил Королевской академии (RA) по случаю его избрания в академики, называется «Корабль проходит через шлюз». Тут два технических аппарата. Правильнее, наверное, было бы сказать, что Тёрнер — маринист, у него на большинстве полотен главный герой — морская стихия, а Констебл — художник неба, причем облачного, у него облака, как правило, занимают от половины до двух третей картины.

Собственно со многими другие различиями в творчестве и личной жизни двух важнейших пейзажистов Англии можно познакомится на масштабной выставке «Тёрнер и Констебл: соперники и оригиналы» (Turner and Constable: Rivals and Originals), проходящей в лондонской галерее британского искусства Тейт-Британ. Эта экспозиция приурочена к 250-летию со дня рождения каждого из них: в 2025 — Тёрнера и в 2026 — Констебла, ведь выставка продлится до апреля следующего года. То есть эти два гиганта британского искусства были практически сверстниками, принадлежали к одному поколению живописцев. Большая часть жизни каждого из них прошла в Лондоне. В Лондоне же оба и похоронены: Тёрнер в кафедральном соборе Сент-Поле, Констебл — при церкви Сент-Джон в северном пригороде Хампстеде. Но на этом сходство между ними заканчивается.

Чуть ли не половина всех картин Констебла — это виды его родных мест в Восточной Англии, пейзажи долины реки Стур на границе графств Саффолк и Эссекс. В наши времена этот район Англии на туристических картах так и называют «Страной Констебла» (Constable Country). Вокруг деревушки Флэтфорд, где художник рос, а его отец владел мельницей и торговал зерном, расставлены указатели, на которых значится «Глядя отсюда Констебл живописал такую-то и такую-то картину». Добавим, что если бы Констебл в возрасте 24 лет не перебрался в Лондон и не провел здесь всю оставшуюся жизнь, не скончался бы в своей студии на Charlotte Street в центре города, он вряд ли бы получил ту известность, которую имеет. Лондон всё присваивает себе, присвоил и его.

В отличии от Констебла, который в своей жизни ни разу за пределы Великобритании не выезжал, Уильяма Тёрнера вполне можно назвать художником-путешественником. Он объездил почти всю Западную Европу: Италию, Германию, Бельгию, Швейцарию и Францию. Не просто объездил, но запечатлел многие чудесные места на своих акварелях. До конца жизни он был под сильным впечатлением света в Венеции и Неаполе, это нашло отражение на многих его картинах. Последние слова Тёрнера перед смертью были: «Солнце — это Бог». Если бы он из Лондона не выезжал, то вряд ли такое мог сказать напоследок.

Тёрнер был вундеркиндом. Сын парикмахера и торговца париками из квартала Ковент-Гарден он в 13 лет начал продавать свои рисунки, которые его отец выставлял в витрине своей парикмахерской. В 14 лет Тёрнер был зачислен студентом в Королевскую академию, а в 24 — избран ее членом-корреспондентом. Стоит добавить, что важным фактором в этом стремительном движении вверх, возможно, была близость парикмахерской отца к зданию Королевской академии, располагавшейся тогда в Сомерсет-Хаусе на берегу Темзы. Члены академии вполне могли приводить свои волосы в порядок в заведении Тёрнера-старшего. В отличии от Тёрнера-младшего Джон Констебл добивался всего трудом и настойчивостью и членом-корреспондентом RA стал лишь в 43 года. Надо к этому добавить, что когда Констебла в конце концов избрали в Академию, Тёрнер пришел к нему домой его поздравить и, по словам Констебла, они прекрасно провели вечер вместе.

Констебл был хорошим семьянином. Его жена Мария страдала туберкулезом, и он неоднократно вывозил семью на побережье в Брайтон ради морского воздуха. Отсюда некоторые из его морских пейзажей, как «Цепной причал в Брайтоне» 1827 года из коллекции Тейт. Мария умерла в возрасте 41 года вскоре после рождения их седьмого ребенка и на долю Констебла-вдовца выпало воспитывать семерых детей. В отличии от него Тёрнер ни разу не был женат, правда, у него было две незаконнорожденные дочери Эвелина и Джорджиана. Возможная причина несложившейся семейной жизни Тёрнера в том, что когда он рос, его мать находилась в сумасшедшим доме, и он до конца ее жизни не поддерживал с ней никаких отношений. С другой стороны отец Тёрнера был самым близким ему человеком, жил с ним, покупал для сына краски и другие художественные материалы и развозил картины сына по выставкам. Тут уместно добавить, что родители Констебла были категорически против его намерения стать художником, им эта профессия была совершенно непонятна, и они надеялись, что сын унаследует семейный мукомольный бизнес.

Выставка галереи Тейт-Британ продлится до апреля 2026 года.
Подробности: https://www.tate.org.uk/whats-on/tate-britain/turner-and-constable

…окончание следует…